По­яс­не­ние. Из при­пуд­рен­ной утрен­ним инеем хвои не­ожи­дан­но вы­су­ну­лась бурая морда. Ис­пу­ган­ные глаза осмот­ре­ли огром­ную по­ля­ну. Зам­ше­вые нозд­ри, из­вер­гав­шие⁽³⁾ го­ря­чий пар встре­во­жен­но­го ды­ха­ния, су­до­рож­но за­дви­га­лись.

Ста­рый лось, по­вер­нув го­ло­ву на­ле­во, за­стыл в сос­ня­ке, как из­ва­я­ние. Лишь шкура его нерв­но⁽²⁾ передёрги­ва­лась на спине, а на­сто­рожённые уши ло­ви­ли каж­дый звук. Но даже эти чут­кие уши не слы­ша­ли в лесу ни­че­го, кроме пти­чьей трес­кот­ни, стука дятла и звона сос­но­вых вер­шин.

Слух успо­ка­и­вал, но обо­ня­ние пре­ду­пре­жда­ло о воз­мож­ной опас­но­сти. К све­же­му аро­ма­ту та­ло­го снега были при­ме­ша­ны ост­рые, тяжёлые и опас­ные за­па­хи, не при­над­ле­жав­шие этому дре­му­че­му лесу. Пе­чаль­ные глаза зверя уви­де­ли на осле­пи­тель­ной чешуе наста тёмные фи­гу­ры.⁽⁴⁾ Не ше­ве­лясь, лось весь на­пру­жил­ся, при­го­то­вив­шись сде­лать пры­жок в чащу.

(По Б. По­ле­во­му)