Юшка над..вал летом на плечи ко­том­ку и ух..дил из го­ро­да.⁽⁴⁾ В пути он дышал бл..го­уха­ни­ем трав см..трел на белы.. обл..ка р..жда­ю­щи..ся в небе слу­шал голос рек, бор­мо­чу­щих⁽³⁾ на каме(н,нн)ых пе­ре­ка­тах. Уйдя д..леко Юшка скло­нял­ся к земле и це­ло­вал цветы, ста­ра­ясь (не)ды­шать на них. Он гла­дил кору на де­ре­вьях и поды­мал с тр..пинки ба­бо­чек и жуков. Но ж..вые птиц.. пели в небе, стре­ко­зы жуки и ра­бо­тя­щие куз­не­чи­ки и(з/с)д..вали осо­бен­но⁽²⁾ в..сёлые звуки. В грудь Юшки вх..дил сла..кий воз­дух цвето(в/ф) пах­нущ..х вла­гой и сол­неч..ным све­том.

И так каж­дый год ухо­дил Юшка в дальн..ю де­рев­ню или в Моск­ву, где его ожи­дал кто(то) или (н..)кто (не)ждал,  — об этом (н..)кому в го­ро­де (не)было извес..но.

Юшка над..вал летом на плечи ко­том­ку и ух..дил из го­ро­да.⁽⁴⁾ В пути он дышал бл..го­уха­ни­ем трав см..трел на белы.. обл..ка р..жда­ю­щи..ся в небе слу­шал голос рек, бор­мо­чу­щих⁽³⁾ на каме(н,нн)ых пе­ре­ка­тах. Уйдя д..леко Юшка скло­нял­ся к земле и це­ло­вал цветы, ста­ра­ясь (не)ды­шать на них. Он гла­дил кору на де­ре­вьях и поды­мал с тр..пинки ба­бо­чек и жуков. Но ж..вые птиц.. пели в небе, стре­ко­зы жуки и ра­бо­тя­щие куз­не­чи­ки и(з/с)д..вали осо­бен­но⁽²⁾ в..сёлые звуки. В грудь Юшки вх..дил сла..кий воз­дух цвето(в/ф) пах­нущ..х вла­гой и сол­неч..ным све­том.

И так каж­дый год ухо­дил Юшка в дальн..ю де­рев­ню или в Моск­ву, где его ожи­дал кто(то) или (н..)кто (не)ждал,  — об этом (н..)кому в го­ро­де (не)было извес..но.

(1)Взрос­лые часто не по­ни­ма­ют детей, по­то­му что видят мир не таким, каким его видят дети. (2)В окру­жа­ю­щих пред­ме­тах взрос­лые видят их на­зна­че­ние, то, чем эти пред­ме­ты по­лез­ны для них. (3)Дети же видят лицо вещей. (4)Они не знают, от­ку­да эти вещи яви­лись, кто их сде­лал и сде­лал ли кто. (5)Дети знают, что вещи су­ще­ству­ют, живут, и от­но­сят­ся к вещам, как к живым су­ще­ствам.

(6)Помню себя ма­лень­ким  — четырёхлет­ним, может быть, трёхлет­ним. (7)Вижу себя в окру­же­нии вещей, ко­то­рые не толь­ко будят во мне какие-то мысли, но и дей­ству­ют на мои чув­ства. (8)Вот су­ту­лый шкаф стоит, под­пи­рая своей ши­ро­кой спи­ной стену, по­гру­зив­шись в бес­ко­неч­ную думу. (9)От него не добьёшься слов. (10)Если он и про­из­несёт что-ни­будь на своём скри­пу­чем, не­по­нят­ном для меня языке, то лишь когда от­кры­ва­ют двер­цы, чтоб до­стать что-ни­будь из одеж­ды.

(11)По срав­не­нию со шка­фом буфет  — лег­ко­мыс­лен­ное су­ще­ство. (12)У него и цвет не такой серо-бурый, а с крас­но­ва­тым от­ли­вом. (13)Верх­ние двер­цы на его груди укра­ше­ны де­ре­вян­ной резь­бой. (14)По бокам тор­чат вы­то­чен­ные из де­ре­ва шпи­ле­об­раз­ные фи­гу­ры, на­по­ми­на­ю­щие шах­мат­ных фер­зей. (15)Этот чудак буфет, на­вер­но, во­об­ра­жа­ет, что очень кра­си­во, когда на пле­чах такие не­ле­пые шту­ко­ви­ны. (16)На его пол­ках хра­нят­ся сахар, пе­че­нье, ва­ре­нье, ино­гда даже кон­фе­ты. (17)И ко­фей­ная мель­ни­ца  — её можно вер­теть сколь­ко угод­но, когда никто не видит.

(18)Сло­вом, буфет  — су­ще­ство не­ле­пое, но ком­па­ней­ское, чего не ска­жешь о крес­лах. (19)В белых чех­лах, из-под ко­то­рых, точно из-под пла­тьев, тор­чат толь­ко кон­чи­ки ножек, они по­хо­жи на чо­пор­ных дам. (20)Они чинно сидят по углам ком­на­ты и мол­чат. (21)Чув­ству­ет­ся, что им до за­ре­зу хо­чет­ся по­го­во­рить. (22)Хо­чет­ся по­су­да­чить о раз­ном, да не хо­чет­ся по­ка­зы­вать, что их могут ин­те­ре­со­вать пу­стые раз­го­во­ры. (23)В их об­ще­стве я чув­ствую себя лиш­ним, чем-то вроде гвоз­дя в са­по­ге.

(По Н. Но­со­ву)

(1)Взрос­лые часто не по­ни­ма­ют детей, по­то­му что видят мир не таким, каким его видят дети. (2)В окру­жа­ю­щих пред­ме­тах взрос­лые видят их на­зна­че­ние, то, чем эти пред­ме­ты по­лез­ны для них. (3)Дети же видят лицо вещей. (4)Они не знают, от­ку­да эти вещи яви­лись, кто их сде­лал и сде­лал ли кто. (5)Дети знают, что вещи су­ще­ству­ют, живут, и от­но­сят­ся к вещам, как к живым су­ще­ствам.

(6)Помню себя ма­лень­ким  — четырёхлет­ним, может быть, трёхлет­ним. (7)Вижу себя в окру­же­нии вещей, ко­то­рые не толь­ко будят во мне какие-то мысли, но и дей­ству­ют на мои чув­ства. (8)Вот су­ту­лый шкаф стоит, под­пи­рая своей ши­ро­кой спи­ной стену, по­гру­зив­шись в бес­ко­неч­ную думу. (9)От него не добьёшься слов. (10)Если он и про­из­несёт что-ни­будь на своём скри­пу­чем, не­по­нят­ном для меня языке, то лишь когда от­кры­ва­ют двер­цы, чтоб до­стать что-ни­будь из одеж­ды.

(11)По срав­не­нию со шка­фом буфет  — лег­ко­мыс­лен­ное су­ще­ство. (12)У него и цвет не такой серо-бурый, а с крас­но­ва­тым от­ли­вом. (13)Верх­ние двер­цы на его груди укра­ше­ны де­ре­вян­ной резь­бой. (14)По бокам тор­чат вы­то­чен­ные из де­ре­ва шпи­ле­об­раз­ные фи­гу­ры, на­по­ми­на­ю­щие шах­мат­ных фер­зей. (15)Этот чудак буфет, на­вер­но, во­об­ра­жа­ет, что очень кра­си­во, когда на пле­чах такие не­ле­пые шту­ко­ви­ны. (16)На его пол­ках хра­нят­ся сахар, пе­че­нье, ва­ре­нье, ино­гда даже кон­фе­ты. (17)И ко­фей­ная мель­ни­ца  — её можно вер­теть сколь­ко угод­но, когда никто не видит.

(18)Сло­вом, буфет  — су­ще­ство не­ле­пое, но ком­па­ней­ское, чего не ска­жешь о крес­лах. (19)В белых чех­лах, из-под ко­то­рых, точно из-под пла­тьев, тор­чат толь­ко кон­чи­ки ножек, они по­хо­жи на чо­пор­ных дам. (20)Они чинно сидят по углам ком­на­ты и мол­чат. (21)Чув­ству­ет­ся, что им до за­ре­зу хо­чет­ся по­го­во­рить. (22)Хо­чет­ся по­су­да­чить о раз­ном, да не хо­чет­ся по­ка­зы­вать, что их могут ин­те­ре­со­вать пу­стые раз­го­во­ры. (23)В их об­ще­стве я чув­ствую себя лиш­ним, чем-то вроде гвоз­дя в са­по­ге.

(По Н. Но­со­ву)

(1)Взрос­лые часто не по­ни­ма­ют детей, по­то­му что видят мир не таким, каким его видят дети. (2)В окру­жа­ю­щих пред­ме­тах взрос­лые видят их на­зна­че­ние, то, чем эти пред­ме­ты по­лез­ны для них. (3)Дети же видят лицо вещей. (4)Они не знают, от­ку­да эти вещи яви­лись, кто их сде­лал и сде­лал ли кто. (5)Дети знают, что вещи су­ще­ству­ют, живут, и от­но­сят­ся к вещам, как к живым су­ще­ствам.

(6)Помню себя ма­лень­ким  — четырёхлет­ним, может быть, трёхлет­ним. (7)Вижу себя в окру­же­нии вещей, ко­то­рые не толь­ко будят во мне какие-то мысли, но и дей­ству­ют на мои чув­ства. (8)Вот су­ту­лый шкаф стоит, под­пи­рая своей ши­ро­кой спи­ной стену, по­гру­зив­шись в бес­ко­неч­ную думу. (9)От него не добьёшься слов. (10)Если он и про­из­несёт что-ни­будь на своём скри­пу­чем, не­по­нят­ном для меня языке, то лишь когда от­кры­ва­ют двер­цы, чтоб до­стать что-ни­будь из одеж­ды.

(11)По срав­не­нию со шка­фом буфет  — лег­ко­мыс­лен­ное су­ще­ство. (12)У него и цвет не такой серо-бурый, а с крас­но­ва­тым от­ли­вом. (13)Верх­ние двер­цы на его груди укра­ше­ны де­ре­вян­ной резь­бой. (14)По бокам тор­чат вы­то­чен­ные из де­ре­ва шпи­ле­об­раз­ные фи­гу­ры, на­по­ми­на­ю­щие шах­мат­ных фер­зей. (15)Этот чудак буфет, на­вер­но, во­об­ра­жа­ет, что очень кра­си­во, когда на пле­чах такие не­ле­пые шту­ко­ви­ны. (16)На его пол­ках хра­нят­ся сахар, пе­че­нье, ва­ре­нье, ино­гда даже кон­фе­ты. (17)И ко­фей­ная мель­ни­ца  — её можно вер­теть сколь­ко угод­но, когда никто не видит.

(18)Сло­вом, буфет  — су­ще­ство не­ле­пое, но ком­па­ней­ское, чего не ска­жешь о крес­лах. (19)В белых чех­лах, из-под ко­то­рых, точно из-под пла­тьев, тор­чат толь­ко кон­чи­ки ножек, они по­хо­жи на чо­пор­ных дам. (20)Они чинно сидят по углам ком­на­ты и мол­чат. (21)Чув­ству­ет­ся, что им до за­ре­зу хо­чет­ся по­го­во­рить. (22)Хо­чет­ся по­су­да­чить о раз­ном, да не хо­чет­ся по­ка­зы­вать, что их могут ин­те­ре­со­вать пу­стые раз­го­во­ры. (23)В их об­ще­стве я чув­ствую себя лиш­ним, чем-то вроде гвоз­дя в са­по­ге.

(По Н. Но­со­ву)

(1)Взрос­лые часто не по­ни­ма­ют детей, по­то­му что видят мир не таким, каким его видят дети. (2)В окру­жа­ю­щих пред­ме­тах взрос­лые видят их на­зна­че­ние, то, чем эти пред­ме­ты по­лез­ны для них. (3)Дети же видят лицо вещей. (4)Они не знают, от­ку­да эти вещи яви­лись, кто их сде­лал и сде­лал ли кто. (5)Дети знают, что вещи су­ще­ству­ют, живут, и от­но­сят­ся к вещам, как к живым су­ще­ствам.

(6)Помню себя ма­лень­ким  — четырёхлет­ним, может быть, трёхлет­ним. (7)Вижу себя в окру­же­нии вещей, ко­то­рые не толь­ко будят во мне какие-то мысли, но и дей­ству­ют на мои чув­ства. (8)Вот су­ту­лый шкаф стоит, под­пи­рая своей ши­ро­кой спи­ной стену, по­гру­зив­шись в бес­ко­неч­ную думу. (9)От него не добьёшься слов. (10)Если он и про­из­несёт что-ни­будь на своём скри­пу­чем, не­по­нят­ном для меня языке, то лишь когда от­кры­ва­ют двер­цы, чтоб до­стать что-ни­будь из одеж­ды.

(11)По срав­не­нию со шка­фом буфет  — лег­ко­мыс­лен­ное су­ще­ство. (12)У него и цвет не такой серо-бурый, а с крас­но­ва­тым от­ли­вом. (13)Верх­ние двер­цы на его груди укра­ше­ны де­ре­вян­ной резь­бой. (14)По бокам тор­чат вы­то­чен­ные из де­ре­ва шпи­ле­об­раз­ные фи­гу­ры, на­по­ми­на­ю­щие шах­мат­ных фер­зей. (15)Этот чудак буфет, на­вер­но, во­об­ра­жа­ет, что очень кра­си­во, когда на пле­чах такие не­ле­пые шту­ко­ви­ны. (16)На его пол­ках хра­нят­ся сахар, пе­че­нье, ва­ре­нье, ино­гда даже кон­фе­ты. (17)И ко­фей­ная мель­ни­ца  — её можно вер­теть сколь­ко угод­но, когда никто не видит.

(18)Сло­вом, буфет  — су­ще­ство не­ле­пое, но ком­па­ней­ское, чего не ска­жешь о крес­лах. (19)В белых чех­лах, из-под ко­то­рых, точно из-под пла­тьев, тор­чат толь­ко кон­чи­ки ножек, они по­хо­жи на чо­пор­ных дам. (20)Они чинно сидят по углам ком­на­ты и мол­чат. (21)Чув­ству­ет­ся, что им до за­ре­зу хо­чет­ся по­го­во­рить. (22)Хо­чет­ся по­су­да­чить о раз­ном, да не хо­чет­ся по­ка­зы­вать, что их могут ин­те­ре­со­вать пу­стые раз­го­во­ры. (23)В их об­ще­стве я чув­ствую себя лиш­ним, чем-то вроде гвоз­дя в са­по­ге.

(По Н. Но­со­ву)

(1)Взрос­лые часто не по­ни­ма­ют детей, по­то­му что видят мир не таким, каким его видят дети. (2)В окру­жа­ю­щих пред­ме­тах взрос­лые видят их на­зна­че­ние, то, чем эти пред­ме­ты по­лез­ны для них. (3)Дети же видят лицо вещей. (4)Они не знают, от­ку­да эти вещи яви­лись, кто их сде­лал и сде­лал ли кто. (5)Дети знают, что вещи су­ще­ству­ют, живут, и от­но­сят­ся к вещам, как к живым су­ще­ствам.

(6)Помню себя ма­лень­ким  — четырёхлет­ним, может быть, трёхлет­ним. (7)Вижу себя в окру­же­нии вещей, ко­то­рые не толь­ко будят во мне какие-то мысли, но и дей­ству­ют на мои чув­ства. (8)Вот су­ту­лый шкаф стоит, под­пи­рая своей ши­ро­кой спи­ной стену, по­гру­зив­шись в бес­ко­неч­ную думу. (9)От него не добьёшься слов. (10)Если он и про­из­несёт что-ни­будь на своём скри­пу­чем, не­по­нят­ном для меня языке, то лишь когда от­кры­ва­ют двер­цы, чтоб до­стать что-ни­будь из одеж­ды.

(11)По срав­не­нию со шка­фом буфет  — лег­ко­мыс­лен­ное су­ще­ство. (12)У него и цвет не такой серо-бурый, а с крас­но­ва­тым от­ли­вом. (13)Верх­ние двер­цы на его груди укра­ше­ны де­ре­вян­ной резь­бой. (14)По бокам тор­чат вы­то­чен­ные из де­ре­ва шпи­ле­об­раз­ные фи­гу­ры, на­по­ми­на­ю­щие шах­мат­ных фер­зей. (15)Этот чудак буфет, на­вер­но, во­об­ра­жа­ет, что очень кра­си­во, когда на пле­чах такие не­ле­пые шту­ко­ви­ны. (16)На его пол­ках хра­нят­ся сахар, пе­че­нье, ва­ре­нье, ино­гда даже кон­фе­ты. (17)И ко­фей­ная мель­ни­ца  — её можно вер­теть сколь­ко угод­но, когда никто не видит.

(18)Сло­вом, буфет  — су­ще­ство не­ле­пое, но ком­па­ней­ское, чего не ска­жешь о крес­лах. (19)В белых чех­лах, из-под ко­то­рых, точно из-под пла­тьев, тор­чат толь­ко кон­чи­ки ножек, они по­хо­жи на чо­пор­ных дам. (20)Они чинно сидят по углам ком­на­ты и мол­чат. (21)Чув­ству­ет­ся, что им до за­ре­зу хо­чет­ся по­го­во­рить. (22)Хо­чет­ся по­су­да­чить о раз­ном, да не хо­чет­ся по­ка­зы­вать, что их могут ин­те­ре­со­вать пу­стые раз­го­во­ры. (23)В их об­ще­стве я чув­ствую себя лиш­ним, чем-то вроде гвоз­дя в са­по­ге.

(По Н. Но­со­ву)