После мног..днев­ной (не)пр..краща..щейся осады весна ворв..лась в город. Руш..лись по..точ..(н,нн)ые со..нцем снеж­ные валы и кре­по­сти во(з/с)двиг­ну­тые ре­бя­тиш­ка­ми. В лужах т..рпели бе..ствие бу­маж­ные фл..тилии. Тёмно(серые) крыши кое(где) были ещё не очищ..(н,нн)ы от снега. А (в)низу⁽²⁾ ко­по­ши­лись грачи оза­бо­че(н,нн)о пр..щу­пы­вая дли(н,нн)ыми но­са­ми ещё (не)раста..вший⁽³⁾ снег.

Зима (не)на­дол­го от­сту­пи­ла в сады укрыв­шись за с..раями и за­бо­ра­ми но по ночам осмел..ва­лась на выла..ки пе­ре­хват..вая мо­розц..м ручьи.

Ба­ра­бан..ла (не)оста­навл..ваясь, ка­пель. Над до­ма­ми и дво­ра­ми над ули­ца­ми и пе­рекрёстка­ми выпис..вали ви­ра­жи грачи (не)умол­кая н.. на одну ми­ну­ту.

Со..нце плав..ло остат­ки снега. Воз­дух за­жи­гат..льно зв..нел от стек­ля(н,нн)ого ш..роха по..та..вших льди­нок.⁽⁴⁾ (Из)да­ле­ка можно было услы­шать звук ст..ка..щей капля за кап­лей талой воды.

После мног..днев­ной (не)пр..краща..щейся осады весна ворв..лась в город. Руш..лись по..точ..(н,нн)ые со..нцем снеж­ные валы и кре­по­сти во(з/с)двиг­ну­тые ре­бя­тиш­ка­ми. В лужах т..рпели бе..ствие бу­маж­ные фл..тилии. Тёмно(серые) крыши кое(где) были ещё не очищ..(н,нн)ы от снега. А (в)низу⁽²⁾ ко­по­ши­лись грачи оза­бо­че(н,нн)о пр..щу­пы­вая дли(н,нн)ыми но­са­ми ещё (не)раста..вший⁽³⁾ снег.

Зима (не)на­дол­го от­сту­пи­ла в сады укрыв­шись за с..раями и за­бо­ра­ми но по ночам осмел..ва­лась на выла..ки пе­ре­хват..вая мо­розц..м ручьи.

Ба­ра­бан..ла (не)оста­навл..ваясь, ка­пель. Над до­ма­ми и дво­ра­ми над ули­ца­ми и пе­рекрёстка­ми выпис..вали ви­ра­жи грачи (не)умол­кая н.. на одну ми­ну­ту.

Со..нце плав..ло остат­ки снега. Воз­дух за­жи­гат..льно зв..нел от стек­ля(н,нн)ого ш..роха по..та..вших льди­нок.⁽⁴⁾ (Из)да­ле­ка можно было услы­шать звук ст..ка..щей капля за кап­лей талой воды.

(1)Я моск­вич! (2)Сколь счаст­лив тот, кто может про­из­не­сти это слово, вкла­ды­вая в него всего себя.

(3)…Ми­нув­шее про­хо­дит предо мною…

(4)При­во­жу слова пуш­кин­ско­го Пи­ме­на, но я его не­срав­нен­но бо­га­че: на пёстром фоне хо­ро­шо зна­ко­мо­го мне про­шло­го я вижу рас­ту­щую не по дням, а по часам новую Моск­ву. (5)Она ши­рит­ся, стре­мит­ся вверх и вниз, в не­ве­до­мую до­се­ле стра­то­сфе­ру и в под­зем­ные глу­би­ны метро, освещённые элек­три­че­ством, свер­ка­ю­щие мра­мо­ром чу­дес­ных залов.

(6)…В «гра­нит оде­тая» Москва-река окайм­ле­на те­перь те­ни­сты­ми буль­ва­ра­ми. (7)От них сбе­га­ют ши­ро­кие ка­мен­ные лест­ни­цы. (8)Скоро они омо­ют­ся но­вы­ми вол­на­ми: Волга с каж­дым днём при­бли­жа­ет­ся к Москве.

(9)Когда-то на месте этой ка­мен­ной лест­ни­цы, на Бо­ло­те, про­тив Крем­ля, каз­ни­ли Сте­па­на Ра­зи­на. (10)Там, где не­дав­но были бо­ло­та, те­перь  — ас­фаль­ти­ро­ван­ные улицы, пря­мые, ши­ро­кие. (11)Ис­че­за­ют не­строй­ные ряды ста­рых до­ми­шек, на их месте рас­тут новые двор­цы. (12)Один за дру­гим под­ни­ма­ют­ся пер­во­класс­ные за­во­ды. (13)Не­дав­ние гни­лые окра­и­ны уже сли­лись с цен­тром и почти не усту­па­ют ему по бла­го­устрой­ству, а ближ­ние де­рев­ни ста­но­вят­ся участ­ка­ми сто­ли­цы. (14)В них вхо­дят ста­ди­о­ны  — эти

мос­ков­ские ко­ли­зеи, где де­сят­ки и сотни тысяч здо­ро­вой молодёжи раз­ви­ва­ют свои силы,

под­го­тав­ли­ва­ют себя к ге­рой­ским по­дви­гам и во льдах Арк­ти­ки, и в мёртвой пу­сты­не Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в лед­ни­ках Кав­ка­за.

(15)Москва уже на пути к тому, чтобы сде­лать­ся пер­вым го­ро­дом мира.

(16)…Гря­ду­щее про­хо­дит предо мною…

(17)И ми­нув­шее про­хо­дит предо мной. (18)Уже те­перь во мно­гом оно не­по­нят­но для молодёжи, а скоро ис­чез­нет со­всем. (19)И чтобы знали жи­те­ли новой сто­ли­цы, каких тру­дов сто­и­ло их отцам вы­стро­ить новую жизнь на месте ста­рой, они долж­ны узнать, ка­ко­ва была ста­рая Москва, как и какие люди бы­то­ва­ли в ней.

(20)И вот «на ста­ро­сти я сыз­но­ва живу» двумя жиз­ня­ми: «ста­рой» и «новой». (21)И моя ра­бо­та де­ла­ет меня мо­ло­дым и счаст­ли­вым.

(По В. Ги­ля­ров­ско­му)

(1)Я моск­вич! (2)Сколь счаст­лив тот, кто может про­из­не­сти это слово, вкла­ды­вая в него всего себя.

(3)…Ми­нув­шее про­хо­дит предо мною…

(4)При­во­жу слова пуш­кин­ско­го Пи­ме­на, но я его не­срав­нен­но бо­га­че: на пёстром фоне хо­ро­шо зна­ко­мо­го мне про­шло­го я вижу рас­ту­щую не по дням, а по часам новую Моск­ву. (5)Она ши­рит­ся, стре­мит­ся вверх и вниз, в не­ве­до­мую до­се­ле стра­то­сфе­ру и в под­зем­ные глу­би­ны метро, освещённые элек­три­че­ством, свер­ка­ю­щие мра­мо­ром чу­дес­ных залов.

(6)…В «гра­нит оде­тая» Москва-река окайм­ле­на те­перь те­ни­сты­ми буль­ва­ра­ми. (7)От них сбе­га­ют ши­ро­кие ка­мен­ные лест­ни­цы. (8)Скоро они омо­ют­ся но­вы­ми вол­на­ми: Волга с каж­дым днём при­бли­жа­ет­ся к Москве.

(9)Когда-то на месте этой ка­мен­ной лест­ни­цы, на Бо­ло­те, про­тив Крем­ля, каз­ни­ли Сте­па­на Ра­зи­на. (10)Там, где не­дав­но были бо­ло­та, те­перь  — ас­фаль­ти­ро­ван­ные улицы, пря­мые, ши­ро­кие. (11)Ис­че­за­ют не­строй­ные ряды ста­рых до­ми­шек, на их месте рас­тут новые двор­цы. (12)Один за дру­гим под­ни­ма­ют­ся пер­во­класс­ные за­во­ды. (13)Не­дав­ние гни­лые окра­и­ны уже сли­лись с цен­тром и почти не усту­па­ют ему по бла­го­устрой­ству, а ближ­ние де­рев­ни ста­но­вят­ся участ­ка­ми сто­ли­цы. (14)В них вхо­дят ста­ди­о­ны  — эти

мос­ков­ские ко­ли­зеи, где де­сят­ки и сотни тысяч здо­ро­вой молодёжи раз­ви­ва­ют свои силы,

под­го­тав­ли­ва­ют себя к ге­рой­ским по­дви­гам и во льдах Арк­ти­ки, и в мёртвой пу­сты­не Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в лед­ни­ках Кав­ка­за.

(15)Москва уже на пути к тому, чтобы сде­лать­ся пер­вым го­ро­дом мира.

(16)…Гря­ду­щее про­хо­дит предо мною…

(17)И ми­нув­шее про­хо­дит предо мной. (18)Уже те­перь во мно­гом оно не­по­нят­но для молодёжи, а скоро ис­чез­нет со­всем. (19)И чтобы знали жи­те­ли новой сто­ли­цы, каких тру­дов сто­и­ло их отцам вы­стро­ить новую жизнь на месте ста­рой, они долж­ны узнать, ка­ко­ва была ста­рая Москва, как и какие люди бы­то­ва­ли в ней.

(20)И вот «на ста­ро­сти я сыз­но­ва живу» двумя жиз­ня­ми: «ста­рой» и «новой». (21)И моя ра­бо­та де­ла­ет меня мо­ло­дым и счаст­ли­вым.

(По В. Ги­ля­ров­ско­му)

(1)Я моск­вич! (2)Сколь счаст­лив тот, кто может про­из­не­сти это слово, вкла­ды­вая в него всего себя.

(3)…Ми­нув­шее про­хо­дит предо мною…

(4)При­во­жу слова пуш­кин­ско­го Пи­ме­на, но я его не­срав­нен­но бо­га­че: на пёстром фоне хо­ро­шо зна­ко­мо­го мне про­шло­го я вижу рас­ту­щую не по дням, а по часам новую Моск­ву. (5)Она ши­рит­ся, стре­мит­ся вверх и вниз, в не­ве­до­мую до­се­ле стра­то­сфе­ру и в под­зем­ные глу­би­ны метро, освещённые элек­три­че­ством, свер­ка­ю­щие мра­мо­ром чу­дес­ных залов.

(6)…В «гра­нит оде­тая» Москва-река окайм­ле­на те­перь те­ни­сты­ми буль­ва­ра­ми. (7)От них сбе­га­ют ши­ро­кие ка­мен­ные лест­ни­цы. (8)Скоро они омо­ют­ся но­вы­ми вол­на­ми: Волга с каж­дым днём при­бли­жа­ет­ся к Москве.

(9)Когда-то на месте этой ка­мен­ной лест­ни­цы, на Бо­ло­те, про­тив Крем­ля, каз­ни­ли Сте­па­на Ра­зи­на. (10)Там, где не­дав­но были бо­ло­та, те­перь  — ас­фаль­ти­ро­ван­ные улицы, пря­мые, ши­ро­кие. (11)Ис­че­за­ют не­строй­ные ряды ста­рых до­ми­шек, на их месте рас­тут новые двор­цы. (12)Один за дру­гим под­ни­ма­ют­ся пер­во­класс­ные за­во­ды. (13)Не­дав­ние гни­лые окра­и­ны уже сли­лись с цен­тром и почти не усту­па­ют ему по бла­го­устрой­ству, а ближ­ние де­рев­ни ста­но­вят­ся участ­ка­ми сто­ли­цы. (14)В них вхо­дят ста­ди­о­ны  — эти

мос­ков­ские ко­ли­зеи, где де­сят­ки и сотни тысяч здо­ро­вой молодёжи раз­ви­ва­ют свои силы,

под­го­тав­ли­ва­ют себя к ге­рой­ским по­дви­гам и во льдах Арк­ти­ки, и в мёртвой пу­сты­не Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в лед­ни­ках Кав­ка­за.

(15)Москва уже на пути к тому, чтобы сде­лать­ся пер­вым го­ро­дом мира.

(16)…Гря­ду­щее про­хо­дит предо мною…

(17)И ми­нув­шее про­хо­дит предо мной. (18)Уже те­перь во мно­гом оно не­по­нят­но для молодёжи, а скоро ис­чез­нет со­всем. (19)И чтобы знали жи­те­ли новой сто­ли­цы, каких тру­дов сто­и­ло их отцам вы­стро­ить новую жизнь на месте ста­рой, они долж­ны узнать, ка­ко­ва была ста­рая Москва, как и какие люди бы­то­ва­ли в ней.

(20)И вот «на ста­ро­сти я сыз­но­ва живу» двумя жиз­ня­ми: «ста­рой» и «новой». (21)И моя ра­бо­та де­ла­ет меня мо­ло­дым и счаст­ли­вым.

(По В. Ги­ля­ров­ско­му)

(1)Я моск­вич! (2)Сколь счаст­лив тот, кто может про­из­не­сти это слово, вкла­ды­вая в него всего себя.

(3)…Ми­нув­шее про­хо­дит предо мною…

(4)При­во­жу слова пуш­кин­ско­го Пи­ме­на, но я его не­срав­нен­но бо­га­че: на пёстром фоне хо­ро­шо зна­ко­мо­го мне про­шло­го я вижу рас­ту­щую не по дням, а по часам новую Моск­ву. (5)Она ши­рит­ся, стре­мит­ся вверх и вниз, в не­ве­до­мую до­се­ле стра­то­сфе­ру и в под­зем­ные глу­би­ны метро, освещённые элек­три­че­ством, свер­ка­ю­щие мра­мо­ром чу­дес­ных залов.

(6)…В «гра­нит оде­тая» Москва-река окайм­ле­на те­перь те­ни­сты­ми буль­ва­ра­ми. (7)От них сбе­га­ют ши­ро­кие ка­мен­ные лест­ни­цы. (8)Скоро они омо­ют­ся но­вы­ми вол­на­ми: Волга с каж­дым днём при­бли­жа­ет­ся к Москве.

(9)Когда-то на месте этой ка­мен­ной лест­ни­цы, на Бо­ло­те, про­тив Крем­ля, каз­ни­ли Сте­па­на Ра­зи­на. (10)Там, где не­дав­но были бо­ло­та, те­перь  — ас­фаль­ти­ро­ван­ные улицы, пря­мые, ши­ро­кие. (11)Ис­че­за­ют не­строй­ные ряды ста­рых до­ми­шек, на их месте рас­тут новые двор­цы. (12)Один за дру­гим под­ни­ма­ют­ся пер­во­класс­ные за­во­ды. (13)Не­дав­ние гни­лые окра­и­ны уже сли­лись с цен­тром и почти не усту­па­ют ему по бла­го­устрой­ству, а ближ­ние де­рев­ни ста­но­вят­ся участ­ка­ми сто­ли­цы. (14)В них вхо­дят ста­ди­о­ны  — эти

мос­ков­ские ко­ли­зеи, где де­сят­ки и сотни тысяч здо­ро­вой молодёжи раз­ви­ва­ют свои силы,

под­го­тав­ли­ва­ют себя к ге­рой­ским по­дви­гам и во льдах Арк­ти­ки, и в мёртвой пу­сты­не Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в лед­ни­ках Кав­ка­за.

(15)Москва уже на пути к тому, чтобы сде­лать­ся пер­вым го­ро­дом мира.

(16)…Гря­ду­щее про­хо­дит предо мною…

(17)И ми­нув­шее про­хо­дит предо мной. (18)Уже те­перь во мно­гом оно не­по­нят­но для молодёжи, а скоро ис­чез­нет со­всем. (19)И чтобы знали жи­те­ли новой сто­ли­цы, каких тру­дов сто­и­ло их отцам вы­стро­ить новую жизнь на месте ста­рой, они долж­ны узнать, ка­ко­ва была ста­рая Москва, как и какие люди бы­то­ва­ли в ней.

(20)И вот «на ста­ро­сти я сыз­но­ва живу» двумя жиз­ня­ми: «ста­рой» и «новой». (21)И моя ра­бо­та де­ла­ет меня мо­ло­дым и счаст­ли­вым.

(По В. Ги­ля­ров­ско­му)

(1)Я моск­вич! (2)Сколь счаст­лив тот, кто может про­из­не­сти это слово, вкла­ды­вая в него всего себя.

(3)…Ми­нув­шее про­хо­дит предо мною…

(4)При­во­жу слова пуш­кин­ско­го Пи­ме­на, но я его не­срав­нен­но бо­га­че: на пёстром фоне хо­ро­шо зна­ко­мо­го мне про­шло­го я вижу рас­ту­щую не по дням, а по часам новую Моск­ву. (5)Она ши­рит­ся, стре­мит­ся вверх и вниз, в не­ве­до­мую до­се­ле стра­то­сфе­ру и в под­зем­ные глу­би­ны метро, освещённые элек­три­че­ством, свер­ка­ю­щие мра­мо­ром чу­дес­ных залов.

(6)…В «гра­нит оде­тая» Москва-река окайм­ле­на те­перь те­ни­сты­ми буль­ва­ра­ми. (7)От них сбе­га­ют ши­ро­кие ка­мен­ные лест­ни­цы. (8)Скоро они омо­ют­ся но­вы­ми вол­на­ми: Волга с каж­дым днём при­бли­жа­ет­ся к Москве.

(9)Когда-то на месте этой ка­мен­ной лест­ни­цы, на Бо­ло­те, про­тив Крем­ля, каз­ни­ли Сте­па­на Ра­зи­на. (10)Там, где не­дав­но были бо­ло­та, те­перь  — ас­фаль­ти­ро­ван­ные улицы, пря­мые, ши­ро­кие. (11)Ис­че­за­ют не­строй­ные ряды ста­рых до­ми­шек, на их месте рас­тут новые двор­цы. (12)Один за дру­гим под­ни­ма­ют­ся пер­во­класс­ные за­во­ды. (13)Не­дав­ние гни­лые окра­и­ны уже сли­лись с цен­тром и почти не усту­па­ют ему по бла­го­устрой­ству, а ближ­ние де­рев­ни ста­но­вят­ся участ­ка­ми сто­ли­цы. (14)В них вхо­дят ста­ди­о­ны  — эти

мос­ков­ские ко­ли­зеи, где де­сят­ки и сотни тысяч здо­ро­вой молодёжи раз­ви­ва­ют свои силы,

под­го­тав­ли­ва­ют себя к ге­рой­ским по­дви­гам и во льдах Арк­ти­ки, и в мёртвой пу­сты­не Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в лед­ни­ках Кав­ка­за.

(15)Москва уже на пути к тому, чтобы сде­лать­ся пер­вым го­ро­дом мира.

(16)…Гря­ду­щее про­хо­дит предо мною…

(17)И ми­нув­шее про­хо­дит предо мной. (18)Уже те­перь во мно­гом оно не­по­нят­но для молодёжи, а скоро ис­чез­нет со­всем. (19)И чтобы знали жи­те­ли новой сто­ли­цы, каких тру­дов сто­и­ло их отцам вы­стро­ить новую жизнь на месте ста­рой, они долж­ны узнать, ка­ко­ва была ста­рая Москва, как и какие люди бы­то­ва­ли в ней.

(20)И вот «на ста­ро­сти я сыз­но­ва живу» двумя жиз­ня­ми: «ста­рой» и «новой». (21)И моя ра­бо­та де­ла­ет меня мо­ло­дым и счаст­ли­вым.

(По В. Ги­ля­ров­ско­му)

(1)Ольга Семёновна дер­жа­ла в руках объёми­стый том в пе­ре­плёте из тол­сто­го кар­то­на, окле­ен­но­го плот­ной бу­ма­гой, с доб­рот­ным ко­жа­ным ко­реш­ком. (2)Я хо­ро­шо знал эту книгу. (3)От­кро­ешь её, а там гра­вю­ра, на ко­то­рой изоб­ражён автор. (4)Вы­со­кий ста­рик в мяг­кой шляпе, в длин­ной курт­ке, пе­ре­хва­чен­ной спе­ци­аль­ной сум­кой для ру­жей­ных па­тро­нов. (5)В руке у охот­ни­ка дву­стволь­ное ружье, у ног при­стро­и­лась лю­би­мая со­ба­ка по клич­ке Ди­ан­ка  — это я знал.

— (6)Кто, кроме охот­ни­ка, ис­пы­тал, как от­рад­но бро­дить на заре по ку­стам?  — гром­ко и мед­лен­но дик­то­ва­ла учи­тель­ни­ца.  — (7)Зелёной чер­той ло­жит­ся след ваших ног на ро­си­стой, по­бе­лев­шей траве. (8)Вы раз­дви­не­те мок­рый куст  — вас так и об­даст на­ко­пив­шим­ся тёплым за­па­хом ночи; воз­дух весь напоён све­жей го­ре­чью по­лы­ни, мёдом гре­чи­хи и «кашки»...

(9)Мы пи­са­ли под дик­тов­ку, думая лишь об одном: не до­пу­стить ошиб­ку. (10)Нам ещё не дано было по­нять всю пре­лесть этих па­ху­чих строк. (11)Мы ещё не могли оце­нить, как точно ска­за­но о ро­си­стой траве  — по­бе­лев­шая  — или о по­лын­ной го­ре­чи  — све­жая. (12)Такое по­ня­тие, как эпи­тет, мы пока что не про­хо­ди­ли. (13)Если уж го­во­рить чест­но, читая книги, мы увле­ка­лись дей­стви­ем, а опи­са­ния при­ро­ды без­жа­лост­но про­пус­ка­ли  — такой воз­раст. (14)И всё же, спро­си Ольга Семёновна лю­бо­го из нас, кто на­пи­сал эти стро­ки, мы бы от­ве­ти­ли без­оши­боч­но: «Тур­ге­нев».

(15)Вы­во­дя в тет­ра­ди тур­ге­нев­ские фразы, мы уже ин­ту­и­тив­но ощу­ща­ли этот стиль, эти крас­ки, эту не­по­вто­ри­мую ин­то­на­цию рас­сказ­чи­ка. (16)Долж­но быть, учи­тель­ни­ца су­ме­ла при­вить нам, пусть пока ещё не осмыс­лен­ный, вкус к чи­сто­му и звуч­но­му языку. (17)Сде­ла­ла она это не­взна­чай, впрок, по­то­му что стре­ми­лась пре­по­дать нам то, что со­став­ля­ло самую суть охот­ни­чьих за­пи­сей Тур­ге­не­ва. (18)И они вошли в наше со­зна­ние. (19)Не толь­ко тон­кость тур­ге­нев­ских опи­са­ний, но и боль че­ло­ве­че­ская, про­сту­пав­шая сквозь ак­ва­рель­ные стро­ки, на­хо­ди­ла отзыв в наших ещё не­зре­лых, но пре­дель­но вос­при­им­чи­вых душах.

(По Я. Хе­лем­ско­му)