Все дети на­де­ли за­ра­нее сши­тые м..ска­рад­ные к..стюмы. Девоч..ки пр..вра­ти­лись в ру­са­лок и ц..ганок а маль­чи­ки  — в ин­дейц..в раз­бой­ни­ков и м..тро­сов. Но самый луч..ший ко­стюм был у Пети. Отец соб­стве(н,нн)оруч..но м..сте­рил его два дня.

Это были ры­цар­ские до­спе­хи, иску(с,сс)но выкл..(н,нн)ые из зо­ло­той и се­ребр..(н,нн)ой ёлоч..ной бу­ма­ги на­тя­ну­той на про­во­лоч..ный кар­кас. Шлем украш..(н,нн)ый⁽³⁾ пыш­ным сул­та­ном выгл..дел со­вер­шен­но так(же), как у ры­ца­рей Валь­те­ра Скот­та. Даже забра́ло под­ни­ма­лось и опус­ка­лось.

Дети про­шли (во)круг сада увеша(н,нн)ого ки­тай­ски­ми фо­на­ри­ка­ми. Яркие кусты и де­ре­вья пу­ши­лись в т..ин­стве(н,нн)ой тьме сада.⁽⁴⁾ Мо­тыль­ки быст­ро⁽²⁾ л..тели со всех сто­рон на свет и па­да­ли, обожж..(н,нн)ые, на ска­терть.

Вдруг из гущи бен­галь­ско­го дыма бе(з/с)шумно вып..лзли че­ты­ре ра­ке­ты осв..тив часть сада.

Все дети на­де­ли за­ра­нее сши­тые м..ска­рад­ные к..стюмы. Девоч..ки пр..вра­ти­лись в ру­са­лок и ц..ганок а маль­чи­ки  — в ин­дейц..в раз­бой­ни­ков и м..тро­сов. Но самый луч..ший ко­стюм был у Пети. Отец соб­стве(н,нн)оруч..но м..сте­рил его два дня.

Это были ры­цар­ские до­спе­хи, иску(с,сс)но выкл..(н,нн)ые из зо­ло­той и се­ребр..(н,нн)ой ёлоч..ной бу­ма­ги на­тя­ну­той на про­во­лоч..ный кар­кас. Шлем украш..(н,нн)ый⁽³⁾ пыш­ным сул­та­ном выгл..дел со­вер­шен­но так(же), как у ры­ца­рей Валь­те­ра Скот­та. Даже забра́ло под­ни­ма­лось и опус­ка­лось.

Дети про­шли (во)круг сада увеша(н,нн)ого ки­тай­ски­ми фо­на­ри­ка­ми. Яркие кусты и де­ре­вья пу­ши­лись в т..ин­стве(н,нн)ой тьме сада.⁽⁴⁾ Мо­тыль­ки быст­ро⁽²⁾ л..тели со всех сто­рон на свет и па­да­ли, обожж..(н,нн)ые, на ска­терть.

Вдруг из гущи бен­галь­ско­го дыма бе(з/с)шумно вып..лзли че­ты­ре ра­ке­ты осв..тив часть сада.

(1)Не пе­ре­ста­вая иг­рать, Юрий уви­дел, как в зал вошёл по­жи­лой гос­по­дин, к ко­то­ро­му, точно по вол­шеб­ству, при­ко­ва­лись глаза всех при­сут­ству­ю­щих. (2)Во­шед­ший дер­жал­ся с изящ­ной, не­уло­ви­мо не­бреж­ной и в то же время ве­ли­ча­вой про­сто­той. (3)Сразу было видно, что этот че­ло­век при­вык чув­ство­вать себя оди­на­ко­во сво­бод­но и в ма­лень­кой го­сти­ной, и перед ты­сяч­ной тол­пой, и в залах ко­ро­лев­ских двор­цов. (4)Всего за­ме­ча­тель­нее было его лицо. (5)Это был один из тех ликов, ко­то­рые оста­ют­ся в па­мя­ти на всю жизнь с пер­во­го взгля­да. (6)Боль­шой четырёхуголь­ный лоб был по­крыт су­ро­вы­ми, почти гнев­ны­ми мор­щи­на­ми. (7)Глаза, глу­бо­ко си­дев­шие в ор­би­тах, с по­вис­ши­ми над ними склад­ка­ми верх­них век, смот­ре­ли тя­же­ло, утомлённо и не­до­воль­но. (8)Узкие губы были энер­гич­но и креп­ко сжаты, ука­зы­вая на же­лез­ную волю в ха­рак­те­ре не­зна­ком­ца. (9)Ниж­няя че­люсть, силь­но вы­дви­нув­ша­я­ся вперёд и твёрдо об­ри­со­ван­ная, при­да­ва­ла фи­зио­но­мии от­пе­ча­ток власт­но­сти и упор­ства. (10)Общее впе­чат­ле­ние до­вер­ша­ла длин­ная грива гу­стых, не­бреж­но за­бро­шен­ных назад волос, де­лав­шая эту ха­рак­тер­ную, гор­дую го­ло­ву по­хо­жей на льви­ную...

(11)В это время Юрия по­про­си­ли иг­рать вальс, и он не услы­шал, что ска­зал этот уди­ви­тель­ный че­ло­век, ко­то­ро­го на­зы­ва­ли Ан­то­ном Гри­го­рье­ви­чем. (12)Юрий играл по­очерёдно валь­сы, поль­ки и кад­ри­ли, но из его го­ло­вы не вы­хо­ди­ло цар­ствен­ное лицо не­обык­но­вен­но­го гостя. (13)И тем более он был изумлён, почти ис­пу­ган, когда над его ухом раз­дал­ся рав­но­душ­но по­ве­ли­тель­ный голос Ан­то­на Гри­го­рье­ви­ча: «Сыг­рай­те, по­жа­луй­ста, ещё раз».

(14)Юрий за­иг­рал, сна­ча­ла робко, не­уве­рен­но, го­раз­до хуже, чем он играл в пер­вый раз, но по­не­мно­гу к нему вер­ну­лись сме­лость и вдох­но­ве­ние. (15)При­сут­ствие этого власт­но­го и не­обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка по­че­му-то вдруг на­пол­ни­ло его душу ар­ти­сти­че­ским вол­не­ни­ем и при­да­ло его паль­цам ис­клю­чи­тель­ную гиб­кость и по­слуш­ность. (16)Он сам чув­ство­вал, что ни­ко­гда ещё не играл в своей жизни так хо­ро­шо, как в этот раз, и, долж­но быть, не скоро будет ещё так хо­ро­шо иг­рать.

(По А. Куп­ри­ну)

(1)Не пе­ре­ста­вая иг­рать, Юрий уви­дел, как в зал вошёл по­жи­лой гос­по­дин, к ко­то­ро­му, точно по вол­шеб­ству, при­ко­ва­лись глаза всех при­сут­ству­ю­щих. (2)Во­шед­ший дер­жал­ся с изящ­ной, не­уло­ви­мо не­бреж­ной и в то же время ве­ли­ча­вой про­сто­той. (3)Сразу было видно, что этот че­ло­век при­вык чув­ство­вать себя оди­на­ко­во сво­бод­но и в ма­лень­кой го­сти­ной, и перед ты­сяч­ной тол­пой, и в залах ко­ро­лев­ских двор­цов. (4)Всего за­ме­ча­тель­нее было его лицо. (5)Это был один из тех ликов, ко­то­рые оста­ют­ся в па­мя­ти на всю жизнь с пер­во­го взгля­да. (6)Боль­шой четырёхуголь­ный лоб был по­крыт су­ро­вы­ми, почти гнев­ны­ми мор­щи­на­ми. (7)Глаза, глу­бо­ко си­дев­шие в ор­би­тах, с по­вис­ши­ми над ними склад­ка­ми верх­них век, смот­ре­ли тя­же­ло, утомлённо и не­до­воль­но. (8)Узкие губы были энер­гич­но и креп­ко сжаты, ука­зы­вая на же­лез­ную волю в ха­рак­те­ре не­зна­ком­ца. (9)Ниж­няя че­люсть, силь­но вы­дви­нув­ша­я­ся вперёд и твёрдо об­ри­со­ван­ная, при­да­ва­ла фи­зио­но­мии от­пе­ча­ток власт­но­сти и упор­ства. (10)Общее впе­чат­ле­ние до­вер­ша­ла длин­ная грива гу­стых, не­бреж­но за­бро­шен­ных назад волос, де­лав­шая эту ха­рак­тер­ную, гор­дую го­ло­ву по­хо­жей на льви­ную...

(11)В это время Юрия по­про­си­ли иг­рать вальс, и он не услы­шал, что ска­зал этот уди­ви­тель­ный че­ло­век, ко­то­ро­го на­зы­ва­ли Ан­то­ном Гри­го­рье­ви­чем. (12)Юрий играл по­очерёдно валь­сы, поль­ки и кад­ри­ли, но из его го­ло­вы не вы­хо­ди­ло цар­ствен­ное лицо не­обык­но­вен­но­го гостя. (13)И тем более он был изумлён, почти ис­пу­ган, когда над его ухом раз­дал­ся рав­но­душ­но по­ве­ли­тель­ный голос Ан­то­на Гри­го­рье­ви­ча: «Сыг­рай­те, по­жа­луй­ста, ещё раз».

(14)Юрий за­иг­рал, сна­ча­ла робко, не­уве­рен­но, го­раз­до хуже, чем он играл в пер­вый раз, но по­не­мно­гу к нему вер­ну­лись сме­лость и вдох­но­ве­ние. (15)При­сут­ствие этого власт­но­го и не­обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка по­че­му-то вдруг на­пол­ни­ло его душу ар­ти­сти­че­ским вол­не­ни­ем и при­да­ло его паль­цам ис­клю­чи­тель­ную гиб­кость и по­слуш­ность. (16)Он сам чув­ство­вал, что ни­ко­гда ещё не играл в своей жизни так хо­ро­шо, как в этот раз, и, долж­но быть, не скоро будет ещё так хо­ро­шо иг­рать.

(По А. Куп­ри­ну)

(1)Не пе­ре­ста­вая иг­рать, Юрий уви­дел, как в зал вошёл по­жи­лой гос­по­дин, к ко­то­ро­му, точно по вол­шеб­ству, при­ко­ва­лись глаза всех при­сут­ству­ю­щих. (2)Во­шед­ший дер­жал­ся с изящ­ной, не­уло­ви­мо не­бреж­ной и в то же время ве­ли­ча­вой про­сто­той. (3)Сразу было видно, что этот че­ло­век при­вык чув­ство­вать себя оди­на­ко­во сво­бод­но и в ма­лень­кой го­сти­ной, и перед ты­сяч­ной тол­пой, и в залах ко­ро­лев­ских двор­цов. (4)Всего за­ме­ча­тель­нее было его лицо. (5)Это был один из тех ликов, ко­то­рые оста­ют­ся в па­мя­ти на всю жизнь с пер­во­го взгля­да. (6)Боль­шой четырёхуголь­ный лоб был по­крыт су­ро­вы­ми, почти гнев­ны­ми мор­щи­на­ми. (7)Глаза, глу­бо­ко си­дев­шие в ор­би­тах, с по­вис­ши­ми над ними склад­ка­ми верх­них век, смот­ре­ли тя­же­ло, утомлённо и не­до­воль­но. (8)Узкие губы были энер­гич­но и креп­ко сжаты, ука­зы­вая на же­лез­ную волю в ха­рак­те­ре не­зна­ком­ца. (9)Ниж­няя че­люсть, силь­но вы­дви­нув­ша­я­ся вперёд и твёрдо об­ри­со­ван­ная, при­да­ва­ла фи­зио­но­мии от­пе­ча­ток власт­но­сти и упор­ства. (10)Общее впе­чат­ле­ние до­вер­ша­ла длин­ная грива гу­стых, не­бреж­но за­бро­шен­ных назад волос, де­лав­шая эту ха­рак­тер­ную, гор­дую го­ло­ву по­хо­жей на льви­ную...

(11)В это время Юрия по­про­си­ли иг­рать вальс, и он не услы­шал, что ска­зал этот уди­ви­тель­ный че­ло­век, ко­то­ро­го на­зы­ва­ли Ан­то­ном Гри­го­рье­ви­чем. (12)Юрий играл по­очерёдно валь­сы, поль­ки и кад­ри­ли, но из его го­ло­вы не вы­хо­ди­ло цар­ствен­ное лицо не­обык­но­вен­но­го гостя. (13)И тем более он был изумлён, почти ис­пу­ган, когда над его ухом раз­дал­ся рав­но­душ­но по­ве­ли­тель­ный голос Ан­то­на Гри­го­рье­ви­ча: «Сыг­рай­те, по­жа­луй­ста, ещё раз».

(14)Юрий за­иг­рал, сна­ча­ла робко, не­уве­рен­но, го­раз­до хуже, чем он играл в пер­вый раз, но по­не­мно­гу к нему вер­ну­лись сме­лость и вдох­но­ве­ние. (15)При­сут­ствие этого власт­но­го и не­обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка по­че­му-то вдруг на­пол­ни­ло его душу ар­ти­сти­че­ским вол­не­ни­ем и при­да­ло его паль­цам ис­клю­чи­тель­ную гиб­кость и по­слуш­ность. (16)Он сам чув­ство­вал, что ни­ко­гда ещё не играл в своей жизни так хо­ро­шо, как в этот раз, и, долж­но быть, не скоро будет ещё так хо­ро­шо иг­рать.

(По А. Куп­ри­ну)

(1)Не пе­ре­ста­вая иг­рать, Юрий уви­дел, как в зал вошёл по­жи­лой гос­по­дин, к ко­то­ро­му, точно по вол­шеб­ству, при­ко­ва­лись глаза всех при­сут­ству­ю­щих. (2)Во­шед­ший дер­жал­ся с изящ­ной, не­уло­ви­мо не­бреж­ной и в то же время ве­ли­ча­вой про­сто­той. (3)Сразу было видно, что этот че­ло­век при­вык чув­ство­вать себя оди­на­ко­во сво­бод­но и в ма­лень­кой го­сти­ной, и перед ты­сяч­ной тол­пой, и в залах ко­ро­лев­ских двор­цов. (4)Всего за­ме­ча­тель­нее было его лицо. (5)Это был один из тех ликов, ко­то­рые оста­ют­ся в па­мя­ти на всю жизнь с пер­во­го взгля­да. (6)Боль­шой четырёхуголь­ный лоб был по­крыт су­ро­вы­ми, почти гнев­ны­ми мор­щи­на­ми. (7)Глаза, глу­бо­ко си­дев­шие в ор­би­тах, с по­вис­ши­ми над ними склад­ка­ми верх­них век, смот­ре­ли тя­же­ло, утомлённо и не­до­воль­но. (8)Узкие губы были энер­гич­но и креп­ко сжаты, ука­зы­вая на же­лез­ную волю в ха­рак­те­ре не­зна­ком­ца. (9)Ниж­няя че­люсть, силь­но вы­дви­нув­ша­я­ся вперёд и твёрдо об­ри­со­ван­ная, при­да­ва­ла фи­зио­но­мии от­пе­ча­ток власт­но­сти и упор­ства. (10)Общее впе­чат­ле­ние до­вер­ша­ла длин­ная грива гу­стых, не­бреж­но за­бро­шен­ных назад волос, де­лав­шая эту ха­рак­тер­ную, гор­дую го­ло­ву по­хо­жей на льви­ную...

(11)В это время Юрия по­про­си­ли иг­рать вальс, и он не услы­шал, что ска­зал этот уди­ви­тель­ный че­ло­век, ко­то­ро­го на­зы­ва­ли Ан­то­ном Гри­го­рье­ви­чем. (12)Юрий играл по­очерёдно валь­сы, поль­ки и кад­ри­ли, но из его го­ло­вы не вы­хо­ди­ло цар­ствен­ное лицо не­обык­но­вен­но­го гостя. (13)И тем более он был изумлён, почти ис­пу­ган, когда над его ухом раз­дал­ся рав­но­душ­но по­ве­ли­тель­ный голос Ан­то­на Гри­го­рье­ви­ча: «Сыг­рай­те, по­жа­луй­ста, ещё раз».

(14)Юрий за­иг­рал, сна­ча­ла робко, не­уве­рен­но, го­раз­до хуже, чем он играл в пер­вый раз, но по­не­мно­гу к нему вер­ну­лись сме­лость и вдох­но­ве­ние. (15)При­сут­ствие этого власт­но­го и не­обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка по­че­му-то вдруг на­пол­ни­ло его душу ар­ти­сти­че­ским вол­не­ни­ем и при­да­ло его паль­цам ис­клю­чи­тель­ную гиб­кость и по­слуш­ность. (16)Он сам чув­ство­вал, что ни­ко­гда ещё не играл в своей жизни так хо­ро­шо, как в этот раз, и, долж­но быть, не скоро будет ещё так хо­ро­шо иг­рать.

(По А. Куп­ри­ну)

(1)Не пе­ре­ста­вая иг­рать, Юрий уви­дел, как в зал вошёл по­жи­лой гос­по­дин, к ко­то­ро­му, точно по вол­шеб­ству, при­ко­ва­лись глаза всех при­сут­ству­ю­щих. (2)Во­шед­ший дер­жал­ся с изящ­ной, не­уло­ви­мо не­бреж­ной и в то же время ве­ли­ча­вой про­сто­той. (3)Сразу было видно, что этот че­ло­век при­вык чув­ство­вать себя оди­на­ко­во сво­бод­но и в ма­лень­кой го­сти­ной, и перед ты­сяч­ной тол­пой, и в залах ко­ро­лев­ских двор­цов. (4)Всего за­ме­ча­тель­нее было его лицо. (5)Это был один из тех ликов, ко­то­рые оста­ют­ся в па­мя­ти на всю жизнь с пер­во­го взгля­да. (6)Боль­шой четырёхуголь­ный лоб был по­крыт су­ро­вы­ми, почти гнев­ны­ми мор­щи­на­ми. (7)Глаза, глу­бо­ко си­дев­шие в ор­би­тах, с по­вис­ши­ми над ними склад­ка­ми верх­них век, смот­ре­ли тя­же­ло, утомлённо и не­до­воль­но. (8)Узкие губы были энер­гич­но и креп­ко сжаты, ука­зы­вая на же­лез­ную волю в ха­рак­те­ре не­зна­ком­ца. (9)Ниж­няя че­люсть, силь­но вы­дви­нув­ша­я­ся вперёд и твёрдо об­ри­со­ван­ная, при­да­ва­ла фи­зио­но­мии от­пе­ча­ток власт­но­сти и упор­ства. (10)Общее впе­чат­ле­ние до­вер­ша­ла длин­ная грива гу­стых, не­бреж­но за­бро­шен­ных назад волос, де­лав­шая эту ха­рак­тер­ную, гор­дую го­ло­ву по­хо­жей на льви­ную...

(11)В это время Юрия по­про­си­ли иг­рать вальс, и он не услы­шал, что ска­зал этот уди­ви­тель­ный че­ло­век, ко­то­ро­го на­зы­ва­ли Ан­то­ном Гри­го­рье­ви­чем. (12)Юрий играл по­очерёдно валь­сы, поль­ки и кад­ри­ли, но из его го­ло­вы не вы­хо­ди­ло цар­ствен­ное лицо не­обык­но­вен­но­го гостя. (13)И тем более он был изумлён, почти ис­пу­ган, когда над его ухом раз­дал­ся рав­но­душ­но по­ве­ли­тель­ный голос Ан­то­на Гри­го­рье­ви­ча: «Сыг­рай­те, по­жа­луй­ста, ещё раз».

(14)Юрий за­иг­рал, сна­ча­ла робко, не­уве­рен­но, го­раз­до хуже, чем он играл в пер­вый раз, но по­не­мно­гу к нему вер­ну­лись сме­лость и вдох­но­ве­ние. (15)При­сут­ствие этого власт­но­го и не­обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка по­че­му-то вдруг на­пол­ни­ло его душу ар­ти­сти­че­ским вол­не­ни­ем и при­да­ло его паль­цам ис­клю­чи­тель­ную гиб­кость и по­слуш­ность. (16)Он сам чув­ство­вал, что ни­ко­гда ещё не играл в своей жизни так хо­ро­шо, как в этот раз, и, долж­но быть, не скоро будет ещё так хо­ро­шо иг­рать.

(По А. Куп­ри­ну)